Разумеется, на Кавказе нередко встречались и благородные гачаги, такие, как Робин Гуд из английского народного эпоса XII века, Карл Моор – немецкого поэта Иоганна Шиллера, и Дубровский великого Пушкина, и Жан Сбогар французского драматурга Шарля Нодья…

Разумеется, на Кавказе нередко встречались и благородные гачаги, такие, как Робин Гуд из английского народного эпоса XII века, Карл Моор – немецкого  поэта Иоганна Шиллера, и Дубровский великого Пушкина, и Жан Сбогар французского драматурга Шарля Нодья… Это – герой народного эпоса XVI века Кероглы со своими мстителями-делибашами, бунтарь Мулла-Нур, «житель» глухих ущелий-тиснин Губинского уезда, прославленный гачаг, борец за справедливость из Газахского уезда Елисаветпольской губернии Мамед Абузароглы, власть которого куда сильнее была уездного начальника, а дом – походил на присутственное место: все, кто был недоволен решением мирового судьи или обижен деяниями сильных и богатых, с жалобами и прошениями шли к гачагу Мамеду; это знаменитый заступник народа не только в Елисаветпольском уезде (сейчас – Гянджинский район), но и Нухинском, Арешском, Джеванширском славный гачаг Гатыр Мамед; это в 1910-1916 годах в обиду слабых никогда не дававшие, помогавшие бедным, обездоленным по законам чести и порядка, как грузин, так и азербайджанцев, гачаги Муса из Дманисского района Грузии, Мехралы из села Дарбаз и Керем из Марнеульского района и другие. «Кавказский разбой – есть протест против злоупотреблений низшей власти, против прежних тягостей, податей и повинностей, против бывшего крепостного права, притеснения владельцев и помещиков, против необеспеченности сельского населения, недостатка земли, воды и леса», – писала в 1897 году бакинская газета «Каспiй».

А вот, к примеру, что из уст абрека Асана из недалекого от Губы лезгинского села Гадазихор услышал друг и соратник А.С.Пушкина – В.И.Даль, автор известного «Толкового словаря живого великорусского языка»: «Получив громкое имя на всю округу, я вскоре набрал себе отважных товарищей с обязательным условием – никого напрасно не обижать, грабить не для корысти, а ради голода и голодных. Таким образом, я делал набеги в разные стороны, то на жителей, то на проезжих, но всегда только на людей достаточных и притом на таких, которые бедным ничего не дают. Я завел у себя народную кухню, где каждый день пекли в очагах-тендирах чурек и варили все, что я добывал, не заботясь о завтрашнем дне. Сестры мои с братом кормили, поили и одевали всякого, кто приходил и садился под навесом нашей сакли.

Мало-помалу я добился того, что ни один зажиточный в окрестных аулах человек не смел прогонять голодного от своего порога без подаяния». Многим походил на абрека Асана и легендарный гачаг Наби, справедливость утверждавший в нахчыванских горах и долах. Его доброта к простым людям была неохватной, а о его подвигах люди слагали песни, именем гачага клялись. По этой причине Наби жутко ненавидели неправедные феодалы, преследовали жандармы и их прислужники из местных ополченцев – милиционеры. Гачаг Наби долгие годы, мстя ханам и бекам, грабя, данью облагая богатых и состоятельных землевладельцев для блага бедных и голодающих, сам был неуловим…

Слишком рано ушедший из жизни замечательный художник с поэтической душой, неистовый певец яркой и броской нахчыванской природы Юрис Мамедов, чтобы гачага Наби я вдруг не принял за персонаж из легенды, однажды в мае на своем красном, точно солнце в час тихого заката «Москвиче», повез меня в Шахбузский район – к «скалам гачага Наби», вздыбившимися над озером Батабат. По узкой тропе поднявшись к ним, Юрис показал мне пещеру, в которой отважный гачаг укрывался во время непогоды или прятался от вражьих глаз и родник чуть ниже, водой которого поил своего коня.

– Таких убежищ, где можно было отлежаться, уйдя от погони, у Наби немало было: в Зангезурских горах, что стеной поднялись за селом Бист, в ущелье Алинджачая, близ границы с Персией, где Парагачай впадает в Араз, – говорил Юрис. – Да и в каждом доме совестливого человека народный гачаг всегда мог рассчитывать на радушие и мягкую постель. Народ любил и как мог уберегал своего заступника: царские жандармы долго не могли выследить и схватить для расправы Наби: он почти всегда со своими молодцами без урона для себя уходил за высокие горы, хотя и не раз дело доходило до боя. И все же глубокой осенью 1867 года, когда первым снегом одеваться стали вершины гор, его насмерть сразила пуля.

abrek.org